Первопроходец, исследователь Арктики родился 30 января 1901 года. История мальчишки из казачьей дальневосточной станицы, который стал полярником – это история о силе характера, о преемственности поколений путешественников, о времени, которое открывало новые пути, о земле, хранившей свои тайны словно специально для встречи с Ушаковым. Его усилиями молодая страна закрепила за собой два из пяти географических объектов по своему северному фасаду: его воля сломала ледяные оковы острова Врангеля и неизведанной Северной Земли – уже до окончания первой пятилетки СССР.

Сила духов и сила воли

Двадцатипятилетний Георгий стремился в Артику с юности, свой путь к мечте однажды он обозначит канвой так: «…Они были наши, эти мало исследованные просторы, с их своеобразной природой. А чтобы осваивать эти далекие советские земли, надо в первую очередь знать их – знать природу, географию, население, условия освоения и возможного в будущем переустройства. Но чтобы знать все это, надо туда поехать. Именно это и стало главным стимулом моей поездки в Арктику.

Я добился того, чтобы попасть туда, и в 1926 году оказался начальником экспедиции на необитаемом острове Врангеля, где мне было поручено организовать советское поселение. Так я стал полярником».
По поводу земель, расположенных к северу от евразийского материка, Россия обратилась с нотой к правительствам других стран в 1916 году, после экспедиции ГЭСЛО – гидрографической экспедиции Северного Ледовитого океана (1910–1915). Тогда экспедиция под началом Вилькицкого, на двух судах, «Таймыр» и «Вайгач», открыла Землю Императора Николая II – часть будущего архипелага Северная Земля.
Документ информировал: «Императорское российское правительство имеет честь нотифицировать настоящим... о включении этих земель в территорию Российской империи. Императорское правительство пользуется случаем, чтобы отметить, что <…> острова близ азиатского побережья империи, составляют продолжение к северу континентального пространства Сибири...»

Попытки захватить остров Врангеля предпринимались с 1921 года, когда канадский полярник Вильялмур Стефансон десантировал сюда людей под флагом Великобритании: «Мы хотим иметь остров Врангеля для развития воздушных путей, чтобы он был базой для дирижаблей и самолетов точно так же, как Фолклендские острова служат базой для наших кораблей и крейсеров».
Молодая Страна Советов не могла откладывать освоение острова Врангеля далее, и 26 марта 1926 года Совет труда и обороны принял постановление о снаряжении экспедиции и создании на острове советского поселения.

Пароход «Ставрополь» (капитан Миловзоров) вышел из Владивостока 15 июля 1926 года. «Носовая часть палубы завалена бочками с бензином и строительными материалами, – пишет Ушаков. – На корме рядом с запасами живого мяса – бычками и свиньями – стоит стройный «юнкерс», а на верхней палубе навалена груда нарт и парусиновых лодок».
В бухте Провидения Ушаков вербует людей в поселениях Провидение и Чаплино. Команду пополнил учитель Павлов, а затем вожак Иерок смог увлечь своих морских охотников рассказами про чудо-остров, где обитают птицы, множество моржей, белых медведей и песцов.

Из дневниковых записей Г. А. Ушакова, 1926 г.
«9 августа. 7 августа, утром, мы подошли к северо-восточному берегу острова Врангеля. Я только что вернулся с берега. Сотни новых впечатлений. В голове путаница.
Начали выгрузку. В первую очередь на берег доставили скот и собак. Безмолвную тундру огласил громкий собачий лай, протяжное мычание коров, на которых яростно набрасывались псы, впервые видевшие таких животных. Чукчи и эскимосы перевезли на берег свой скарб. На косе вырос полотняный городок, задымили костры, запахло варевом. Женщины суетились у палаток, дети бегали по косе, оглядывая новые места, за ними носились щенки. Одним словом, ничто уже не говорило о том, что всего несколько часов назад этот остров был необитаем».

Вскоре собрали деревянный сруб, в четырех комнатах разместились Ушаков с женой Зинаидой, врач Савенко с женой Антониной, камчатский охотник-промысловик Скурихин с женой Евдокией и дочкой, учитель Павлов с женой Ассенго и двумя детьми. Всего с коренными народами – пятьдесят девять поселенцев.

В 1928 году сюда уже на вторую зимовку прибудет следующая партия полярников и Ареф Минеев опишет вид острова с ледореза «Литке»: «У самой воды желтел небольшой, словно коробок спичек, домик, крытый железом, а позади него на вершине холма виднелся склад. Внизу, на галечном берегу, виднелись микроскопические шалаши и палатки. Наверху перед нами открылась панорама крутых холмов, закрывавших горизонт на север. Из седловины змеясь сбегали речушки, а лысая тундра, кое-где кустившаяся поблекшей травой, полого поднималась к подножью гор. Прямо на запад виднелась трехглавая гора, конусообразные вершины которой господствовали над видимой частью гряды».

Никто из приезжих не знал, как злобствует здесь дух Тугныгак! Скольких эскимосов и белых, привезенных сюда Стефансоном, забрал в мир мертвых! А той первой для советских поселенцев осенью 1926 года людям сначала было легко – можно есть мягкую массу прямо из банок, варить вязкую кашу, но согреть до сытой радости, дать сил для жизни может только добыча – плотный жир и мясо кита, моржа, медведя.
Осенние заготовки зверя подходят к концу. Голод проложил маршрут вдоль замерзающего побережья к северной стороне острова. Но именно там обитает Тугныгак. Отправились вдвоем Ушаков и вождь Иерок. Одного добытого медведя мало. На третьи сутки рванули за другим зверем на молодой лед. Ушаков напишет: «Через десять минут... я чувствую, как жгуче холодная вода заполняет мой меховой костюм. Сильное течение уже положило меня горизонтально и тянет под лед. Иерок крикнул – нож в лед! – рукоятка ножа, точно большой гвоздь, торчит изо льда. Подтянуться и вперед – каждая попытка встать на ноги оканчивается новой ледяной ванной. Иерок подполз, чтобы помочь. Спас. Вместе доползли до твердой льдины…

В мире немногие знают, что означает пройти на собаках семьдесят километров в темноте, в полярный декабрьский мороз, в одежде, наполненной водой, – пишет Ушаков. – Когда через десять часов мы добрались домой, то были больше похожи на движущиеся льдины, чем на людей. Меха на нас разрезали и сняли, точно кору с деревьев».

Иерок не перенес воспаления легких и умер. Провожал друга Ушаков, лежа на санях, с температурой под сорок, весь опухший, отравленный своими токсинами, почки практически отказали. После пролежал в беспамятстве еще месяц. В моменты просветления маячила мысль – он не может подвести тех, кого позвал с собой: «Они-то (коренные) и держали меня в жизни, словно кони, и я судорожно за нее цеплялся», – напишет в дневнике.

Когда молодость и сила воли стали возвращать Георгия к жизни, он узнал, что в поселке совсем не осталось еды. Злой дух не дает добычи, уверены эскимосы.

И Ушаков, едва оживший, снова едет на север острова, чтобы доказать – дух человека сильнее. Он подстрелит медведя и начнет разделывать тушу, застывающую на морозе. Уже корчась от боли, втянет «на сани шкуру и немного мяса. На большее был уже не способен. Кружилась голова. Оставляли силы. Направив собак на пройденный след, лег на сани и привязал себя ремнями». Упряжка привезла Георгия без сознания. На следующий день охотники вынуждены были поехать к остаткам туши. Ушакову помогли добрые духи! – решили и все-таки начали выезжать на охоту сами, одни. А Ушакова снова подкосило и выключило из жизни еще на три недели.

За три года составлена первая карта острова, налажен промысел, основано поселение. К концу 1929 года «главное наше дело – это обжить остров, населить его людьми, которые будут жить в согласии с природой», – было выполнено.

С 1929 года Арктика уже входила в общий народнохозяйственный план страны. Совет Народных Комиссаров образовал правительственную Арктическую комиссию. Работу Ушакова на острове Врангеля оценили орденом Трудового Красного Знамени.

Прощаясь с островом Врангеля, Ушаков вспомнит, как внимательно всматривался в быт морского народа, отбирал все ценное из многовекового опыта жизни на Севере: «Скоро эскимосы стали говорить: “Умилык (рулевой) делает все, как эскимос”. Это в их понятии было высшей похвалой».

Такое понимание коренного народа, кажется, можно почувствовать только всей сутью, а с Ушаковым в буквальном смысле – одной четвертой своего существа, в котором течет кровь другого сибирского, но тоже коренного народа. «Посмотрите, какие у меня скулы высокие и веки припухшие, – улыбается его дочь Маола Георгиевна. – Это папин дед приехал на Амур одиноким казаком, и нашел себе жену, папину бабушку, поблизости, в соседнем селении среди нанайцев, или, как называли раньше, гольдов».

Ольга Бараева