Есть в Европе страна, которой нет на картах. Она не имеет своих границ, столицы и правительства, но её название знают все, кто хоть раз слышал дыхание полярной ночи. Это Лапландия — страна саамов. Единственный народ Северной Европы, чья история насчитывает более пяти тысяч лет, а магия до сих пор соседствует с лютеранскими церквями и спутниковым интернетом.

Саамы (раньше их называли лопарями) — коренной народ Фенноскандии, чья земля — Сапми — раскинулась сразу на четыре государства: Норвегию, Швецию, Финляндию и Россию (Кольский полуостров). Их всего около 80 тысяч на весь мир, а в России — менее двух тысяч. Но именно этот народ, по мнению соседей, был самым могущественным в шаманском искусстве. Почему к саамским нойдам на поклон ходили короли и даже православные священники? И как «отвод глаз» помогает выживать в Арктике? Разбираемся.

Это народ, чей язык не похож ни на один другой, а внешность выдает древнейший генетический пласт Европы. Антропологи называют саамов лапаноидной расой: они невысокие, но широкоплечие, с тёмными (на фоне скандинавов) волосами и глазами, но при этом — с удивительно плоским лицом и низкой переносицей. Учёные до сих пор спорят: это результат смешения европеоидов с монголоидами или же перед нами «реликтовый тип» — черты древнейшего населения Северной Евразии, сохранившиеся с верхнего палеолита?

Лингвисты добавляют интриги: в саамском языке находят слова, у которых нет родственников ни в уральских, ни в индоевропейских языках. Возможно, это голос исчезнувшего «палеоевропейского» народа, который ассимилировали пришедшие с юга финно-угры.

Шекспир, между прочим, знал о саамах не понаслышке:

«Заехал я в страну воображенья? Иль город здесь лапландских колдунов?»

— спрашивал драматург в «Комедии ошибок». И это не случайно: саамы были хорошо известны в Европе как мастера иллюзий. А в пьесе про шпионов такое упоминание — вообще прямое указание на то, что королевские дворы интересовались саамскими методами тайной войны.

Саамского шамана называют нойд. Это не просто колдун и знахарь. Нойд — хранитель мирового древа, посредник между миром людей и миром духов. Его главный инструмент — бубен (каннус). Узор на бубне — это карта вселенной, где каждая линия и фигурка обозначала священные места, духов-покровителей и даже маршруты путешествий в нижний мир. Нойдом чаще всего становились по наследству. Сила передавалась от деда к внуку, но не автоматически. Будущий шаман должен был пройти через тяжелую болезнь — считалось, что духи «ломают» старое тело, чтобы построить новое. После выздоровления человек уже не был обычным охотником: он слышал голоса камней, видел сны-предсказания и мог впадать в транс под ритм бубна.

Короли и военачальники, по свидетельствам историков, обращались к нойдам за советом не просто так. Саамы считались непревзойденными мастерами «отвода глаз» — создания оптических иллюзий.

В условиях полярной ночи, когда солнце не поднимается над горизонтом, а светит только луна и северное сияние, все предметы выглядят иначе. Расстояния искажаются, тени становятся гигантскими. Саамы научились использовать это знание.

«Увидев, казалось бы, неподалеку от себя интересующий их предмет, люди, наивно полагаясь на свои глаза, направлялись к нему. Вообразив, что метрах в 200 лежит необычный сундук, человек неожиданно обнаруживает, что это просто кусок грязной ткани, который к тому же еще и находится всего в 15 метрах»
— из записок путешественника по Лапландии.

Иван Грозный приглашал нойдов в Москву. Шведские короли во время Тридцатилетней войны использовали лапландских шаманов для обеспечения побед — ходили слухи, что нойды могут сделать солдат невидимыми. Английская королева Елизавета I, при дворе которой играли шекспировскую «Комедию ошибок», тоже была в курсе.

Но нойд — не фокусник. Это, прежде всего, тонкий знаток человеческой души. И в этом качестве он проявил себя в самую страшную эпоху.

Во время Великой Отечественной войны немецкие оккупанты, занявшие часть Мурманской области, знали о репутации саамских шаманов. Немецкое командование искало любые оккультные знания, которые могли бы помочь в наступлении в Заполярье. Фашисты из «Аненербе» (ведомства, занимавшегося оккультизмом) пытались привлечь нойдов на свою сторону. Результат был очевиден для любого саама, но не для нацистов.

Ни один шаман не стал сотрудничать с неправой стороной. Тех, к кому обратились немцы, расстреляли. Но предателей среди нойдов не нашлось. Они молча приняли смерть, потому что их сила — не в технике, а в связи с землей, с предками, с правдой.

И наступление немецких войск на Северном фронте захлебнулось. Совпадение? Саамы так не считают.

Традиционный уклад саамов — это полукочевая жизнь в гармонии с природой. Основное животное — северный олень. Но в отличие от ненцев или эвенов, саамы никогда не имели огромных стад. Размер стада в несколько десятков голов был нормой: не больше, чем нужно семье.

Однако главная святыня саамов — это сейды. Священные камни причудливой формы, часто с «ногой» (нижним камнем-подставкой). Им приносили дары: оленьи рога, монеты, рыбу. Просили удачи на охоте, исцеления от болезней. Считалось, что в сейде живёт дух-хозяин местности. И сегодня некоторые сейды на Кольском полуострове остаются объектами поклонения — хотя официально саамы православные и лютеране.

Нойд знал, к какому сейду идти с какой просьбой. Один камень «отвечал» за рыбу, другой — за оленей, третий — за здоровье детей. Это была не магия, а система навигации по миру духов — такая же точная, как карта звёздного неба.

Саамская одежда — гакти — это не просто костюм, а система защиты. Синие, красные, желтые и зеленые геометрические узоры — цвета тундры, леса, солнца и неба. Традиционный женский воротник-стойка обшивался бисером и оловянными нитями так, чтобы закрывать шею от любого сквозняка. А обувь из камуса (шкуры с ног оленя) позволяла бесшумно подкрадываться к дичи.

Саамскую шапку невозможно спутать ни с какой другой. Это не просто защита от мороза — это социальный маркер, по которому любой саам с первого взгляда определит, кто перед ним: девушка на выданье, замужняя женщина или мужчина-оленевод.

У саамов, живущих на Кольском полуострове, традиционный женский головной убор — это шамшура или сорока. Звучит по-русски, но выглядит по-саамски.

Шамшура — это высокий берестяной кокошник, обтянутый сукном и расшитый бисером. Форма цилиндрическая или слегка расширяющаяся кверху. Высота могла достигать 20–30 сантиметров. Сверху шамшуру украшали цветными лентами, бисерными подвесками, а иногда и небольшими металлическими украшениями.

Сорока — это мягкий чепец, который надевали поверх шамшуры. Название заимствовано у русских крестьянок, но саамский вариант имел свои особенности: вышивка оленьим волосом, геометрические орнаменты, обережные символы.

Самое интересное: по головному убору определяли семейное положение. У девушек шапка была открытой — кокошник виднелся из-под платка. У замужних женщин платок завязывался так, чтобы полностью скрывать волосы (показывать волосы чужим мужчинам — неприлично). Пожилые женщины носили более скромные уборы, без яркого бисера.

Саамы Норвегии, Швеции и Финляндии имеют другую традицию. Там популярна шапка-четырехклинка — мягкий колпак с четырьмя клиньями, часто с помпоном на макушке. И здесь тоже есть хитрость:

У девушек шапка имеет открытые уши (ушные клапаны подняты и завязаны на макушке).

У замужних женщин уши закрыты — клапаны опущены и завязаны под подбородком.

Представьте себе эту систему: вы идете по тундре, видите женскую фигуру вдалеке — и уже по силуэту шапки понимаете, можно ли подойти познакомиться или лучше обойти стороной.

Что касается кухни: главное блюдо — оленье мясо. Саамы, чтобы не болеть цингой, ели его мороженым (строганина) и пили свежую кровь. Рыбу (особенно сёмгу) вялили, солили, а иногда и запекали в тесте — рецепт, перенятый у русских поморов. А вот традиция есть «внутренний слой сосновой коры» (камбий), который сушили и толкли в муку, — это уже чисто саамское ноу-хау на случай голодной зимы.

Сегодня саамы — один из самых благополучных коренных народов Европы с юридической точки зрения. В Норвегии, Швеции и Финляндии действуют Саамские парламенты, у них есть свой флаг (красно-сине-желто-зеленый круг — символ солнца и луны на бубне) и свой гимн. В России центр саамской культуры — село Ловозеро на Кольском полуострове. Там работают музей, национальный культурный центр и даже саамское радио.

Но проблемы остаются: из девяти саамских языков в России сегодня реально используются только кильдинский и терский, и число носителей падает. Молодежь уезжает в города. Оленеводство, которое пережило и коллективизацию, и конкуренцию с коми-ижемцами, теперь сталкивается с промышленным освоением тундры.

«Мы — народ, который живёт по правилам, — говорят саамы. — Не бери лишнего у природы, не шуми на священных местах и помни: камень сейд видит всё».

Саамская культура — это модель устойчивого существования в экстремальных условиях. Их «магия» оказалась знанием физики (полярный свет и искажение перспективы), биологии (повадки оленя и рыбы) и психологии (управление вниманием). Саамы — живые хранители древнего знания о том, как сохранить мир, в котором ты живёшь.