В высоких широтах нет ничего радостнее, чем появление солнца, которое предвещает утренняя заря — маола. Таким полинезийским именем из книжки, прочитанной на зимовке, и назвал Георгий Ушаков свою дочь. Она выросла, стала специалистом в области морской микропалеонтологии и хранителем памяти об отце. Летом 2016 года она рассказывает о родителях.

— Папа с мамой познакомились в пансионате, по-моему, рядом с Николиной Горой. Мама окончила энергетический институт, хотя всегда ей были интересны история и литература. Знаю, папа очень долго добивался, чтобы маме дали возможность получить второе образование. Тогда это было запрещено. А она мечтала пойти в актрисы. Вышло так, что прежде всего мама занималась мной. Перед войной работала — школа её в Предтеченском переулке. Потом, в эвакуации, была со мной. Второго ребёнка хотели, но папа очень болел. В папиной книжке «Робинзоны острова Врангеля» об этом не написано, но на самом деле папу тогда выходила первая жена Зинаида, медсестра из Владивостока. Мама как-то в поездке показывала мне дом, где он комнату первой жене сделал.

Родилась я 16 июня 1941 года в роддоме Грауэрмана. Тогда два известных родильных дома были, второй — имени Крупской, около Белорусской, — вспоминает Маола Георгиевна.

Мама Маолы, Ирина, рассказывала, что, хотя от роддома до дома только дорогу перейти, домой ехали на ЗИСе или на ЗИМе, на какой-то большой машине. Кулёчек с дочкой Ирина внесла в Дом полярников за несколько дней до войны, взглянула в высокое, обрамлённое бронзой зеркало и удивилась: какой младенчик маленький! Уже с 21 июля 1941 года начались налёты на Москву. Ушаков отвозит семью в эвакуацию в Башкирию. Сам рядом — занимается разведкой нефти для нужд фронта. Семья вернулась из Уфы в Москву спустя три года.

— Идём через Арбатскую площадь. Наверное, это День Победы — салют, салют! Всё освещено. Народу много, оживлённо очень. Идём мимо Военторга, а потом дальше к бабушке, в Дом правительства, в «Ударник».

В конце сороковых по Москве-реке плыли коровы, шкафы, льдины. Сейчас этого не увидишь, а я это хорошо помню. А как только река замерзала, в большой мороз шли пешком по льду, около храма Христа Спасителя спускались, около Эстрады поднимались. Хотя можно было на 6-м автобусе по Большому Каменному мосту.

Ленин жив, Ленин жил!
Девочка Маола в цигейковой шубке и красных сафьяновых сапожках шагала из Дома полярников на Никитском бульваре в Дом на набережной. Папа Георгий Ушаков к середине сороковых — орденоносец, знаменитый полярник и руководитель.

А семья мамы, молодой жены Ушакова Ирины, в те годы была известна своим главой семейства. Александр Николаевич Винокуров (1869–1944) одним из первых оказал помощь Ленину в Кремле, куда вождя привезли сразу после выстрелов Фанни Каплан 30 августа 1918 года с завода Михельсона. Винокуров — нарком социального обеспечения РСФСР (1918–1921). В 1921 году направлен на работу по борьбе с голодом в ЦК Помгол. С 1924 года стал первым и в течение четырнадцати лет, до 1938 года, бессменным председателем Верховного Суда СССР. Член ВЦИК и ЦИК СССР. Его именем в Москве названа улица у метро «Академическая».

— Дедушка в начале двадцатых годов работал в комиссии помощи голодающим Поволжья, когда в Россию приехал норвежский полярник Фритьоф Нансен, глава Международного комитета помощи голодающим России. Знаю, что позже, в 1930 году, бабушка все свои побрякушки сдала в поддержку голодающим — она была из купеческой семьи.

Бабушка — старший научный сотрудник в Институте марксизма-ленинизма, занималась архивами Ленина. Поэтому у неё была интересная библиотека: открытые полки, и стоит весь Ленин — от первого издания до последнего на тот момент...

Такие же ряды томов Ленина Маола увидит ещё раз там, где никак не ожидала, — на острове Врангеля, в доме, где жил Вовка, или Владимир Иосифович Павлов.

— Мама только вышла за папу замуж, разница — 14 лет, она красавица бесподобная, именно красавица! И вдруг у неё, молодой жены и мамы, появляется ещё один ребёнок — мальчик-камчадал.

Это сын папиного главного помощника и друга по острову Врангеля, учителя Иосифа Мироновича Павлова. На севере вообще опасности на каждом шагу, и Павлов загодя завещал, если что, сына отправить к его другу Ушакову. Вовку прислали. Жил в нашем доме, учился, стал метеорологом и радистом. А потом попросил посодействовать, чтобы ему вернуться и жить на острове Врангеля. Стал потрясающим руководителем природного заповедника «Остров Врангеля» — папин воспитанник!

Когда мы ездили на остров Врангеля открывать памятник папе, приехали сначала в посёлок Ушаковский, а потом к Вовке в бухту на вездеходе. Жил он в домике вдвоём с женой. Две закопчённые комнаты и сплошные тома Ленина и Сталина. Он всё время сам писал, и маму заставлял носить письма в Москве, чтобы сняли запрет на охоту эскимосам, разрешали бы хоть одного кита в год добыть или пять моржей — это для коренных, кто живёт только морской охотой, вопрос жизни и смерти. И вот он выискивал всевозможные цитаты, чтобы аргументировать.

Взывал к духу Ленина!

Ольга Бараева